История происхождения российского языка 

Достаточно взглянуть на карту расселения этносов времен эпохи великого переселения народов, чтобы понять, что основой складывания великорусского этноса стали именно финно-угорские народы Волго-Окского бассейна

Почему все славяне понимают другие славянские языки без переводчиков, в том числе белорусы и украинцы, и только одни "русские" славянских языков не понимают — и им кажутся непонятными даже так называемые «восточно-славянские» языки Беларуси и Украины?

Почему в России с пренебрежением относятся к якобы братскому славянскому украинскому языку, почему его никогда не преподавали и не преподают сегодня в российских школах?

Хотя украинский язык это — язык Киева, Матери городов Русских и Крестителя Руси, это сама СУТЬ РУСИ!

Откуда этот странный для славян сепаратизм россиян, нежелание считать общими истоками Украину и Беларусь-ВКЛ?

16 map maxТакое нежелание вызвано глубоко укоренившимся мнением о некоей простонародности или даже второсортности украинского языка в сравнении с «великим и могучим» российским языком. И во времена Российской империи, и в Советском Союзе это мнение усердно и с равным успехом навязывалось украинцам (малороссам) великодержавными шовинистами и пролетарскими интернационалистами.

«Второсортность» украинского языка объяснялась тем, что он является якобы «испорченным» вариантом (наречием) российского языка. Великороссы согласно такой теории сохранили чистоту древнего языка, в отличие от малороссов, которые подверглись литовско-польской экспансии, и язык которых в связи с этим испытал сильное влияние польского языка.

Миф об «испорченности» украинского языка берет свое начало с гипотезы российского ученого М.П. Погодина, который считал, что после татаро-монгольского нашествия все население Киевской Руси ушло на северо-восток, а территорию современной Украины заселили выходцы с польских земель. На теории Погодина уже давно не оставили камня на камне как украинские (М. А. Максимович, В. Б. Антонович, М. С. Грушевский), так и российские (С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, А.А. Шахматов) ученые, доказав, что полного запустения территории Украины после татарского нашествия не было, что население ее никуда не уходило и никакой иной народ на Русь не переселялся. Да и как таковому нашествию Русь не подвергалась, в зависимость от ордынских ханов попали Суздальские земли – будущей Московии.

Однако в отношении языка миф по-прежнему жив. То здесь, то там появляются книги, авторы которых упорно продолжают выводить украинский язык из польского. При этом они отнюдь не стесняются в выражениях. Вот характерная цитата: «Литературный язык Малороссии XVI—XVII веков — это какой-то ублюдок из языков южнорусского, церковнославянского и особенно польского». Да что там говорить, если даже такой выдающийся «писатель-демократ», как А. Солженицын, в своей нашумевшей брошюре «Как нам обустроить Россию» определяет украинский язык не иначе, как «искаженный ненародный язык, нашпигованный немецкими и польскими словами».

Ответить на эти и другие вопросы, наверно, поможет сама история становления языка России, который лишь с огромной натяжкой можно называть «русским» и тем более «славянским»…

 

Язык Руси: домыслы и факты

Чтобы выяснить, где же истина, необходимо, прежде всего, четко уяснить, на каком языке говорил народ Руси. Только следует помнить, что никогда не было такого государства, как Киевская Русь – было государство Русь, со столицей в Киеве. Это государство располагалось  на территории современной Украины и частично Белоруссии. Земли европейской части современной России, которые тогда именовались Залесьем, никогда Русью не были, да и славяне в те времена там не жили.

Сделать это далеко не просто, поскольку дошедшая до наших дней литература создавалась на церковнославянском языке. Этот язык образовался на основе староболгарского языка, как письменный язык церкви, и был принесен на Русь греками вместе с богослужебными книгами. На нем написаны все сохранившиеся летописи и своды, а также светские литературные произведения, включая знаменитое «Слово о полку Игореве».

И все же, несмотря на то, что древние христианские летописцы писали на церковнославянском, они зачастую вставляли в текст разговорные слова и даже целые фразы. Так вот, внимательное исследование киевских и галицких летописей, а также светской литературы XI—XIII столетий, начатое еще А. Крымским и продолженное современными лингвистами, открыло в этих текстах немалый пласт украинской лексики. Вот только некоторые встречающиеся там слова: парубок, окріп, глум, вежа, батіг, оксамит, бунчук, матиця, недбальство, віття, гілля, колода, cтpixa, жито, стегно, лiчбa, коло, яруга, кожух, оболонь, гай, полонина, гребля, рілля, джерело, глечик, багаття, криниця, збіжжя, лазня и многие другие. А в «Слове о полку Игореве» автор употребляет даже целые выражения, такие, например, как «6icoвi діти», «туга ум полонила», «прадідня слава», «ничить трава жалощами».

Помимо литературных источников сохранилось и немало других письменных свидетельств живого разговорного языка в виде всевозможных надписей на стенах храмов, на оружии, предметах домашнего обихода и т.д. Так, например, вблизи села Хвощевое Полтавской области был найден меч, датированный X— XI веками, на котором имеется надпись «коваль Людота», Украинский ученый С. Высоцкий открыл в Софийском соборе древние надписи на стенах — граффити. На одной из них выбита молитва князя Владимира (в крещении — Василия), где есть слова «помозі рабу твоему Василеві». По-украински звучат и известные нам летописные топонимы (Печерська Лавра, Довбичка, Либідь, Почайна, Стугна, урочище Угорське, гори Угорські и т.д.), и имена собственные (Володимир, Володарь, Василько, Михалко, Варяжко, Ляшко и т.д.).

Современные лингвисты отмечают в языке Руси наличие многих особенностей, которые являются определяющими именно для украинского языка. Среди них наиболее выразительными являются глаголы на «-ти» (жити, нести и т.п.), на «-мо» (маємо, віруємо, даємо и т.п.), звательный падеж (брате, дружино, княже и т.п.), наличие мягкого «г», слияние звуков «ы» и «i» в среднее «и», переход «е» в «о» после шипящих (чоловік, жона, пшоно и т.п.), чередование согласных «г-з», «к-ц», «х-с» (дорога-дорозі, жінка-жінці, кожух-кожусі и т.п.).

Но особенно показательным является употребление древними русинами гласного «i» на месте старославянского «ять», где россияне сегодня употребляют «е» (літо, сніг, сіно, віче, діло, ліс, діти и т.п.). Этот факт подтверждается сегодняшним произношением «і» вместо «ять» не только в украинском языке, но и в новгородских говорах. Да и в самом российском (!) языке в корнях некоторых слов, например, в таких как «сИдеть» (от старославянского сЪдЪти), «повелИтель» (от повелЪти), «свидетель» (от вЪдати) до сих пор сохранилось исконное произношение.

Таким образом, можно утверждать, что в Руси говорили на языке, который был гораздо ближе современному украинскому языку, нежели российскому.

3Следует также помнить, что Залесье (Ростово-Суздальские земли – сегодняшняя Россия) – это изначально неславянская страна. К территориям, населенным древними около славянскими народностями, можно отнести лишь Смоленск, Курск, Брянск – территории древних кривичей (славянизированных западными славянами балтов). Остальные земли – финские, где никаких славян никогда не жило: чудь, мурома, мордва, пермь, вятичи и прочие. Даже главные топонимы исторической Московии – все финские: Москва, Муром, Рязань (Эрзя), Вологда, Кострома, Суздаль, Тула и т.д. Эти территории были за несколько веков завоеваны колонистами-ободритами Рюрика, приплывшими с Лабы (Эльбы), однако число колонистов (построивших возле Ладоги Новгород – как продолжение существовавшего тогда полабского Старогорода – ныне Ольденбурга) было в этих краях крайне мало. В редких городках-крепостях, основанных ободритами и норманнами (датчанами и шведами), жила горстка колониальных правителей с дружиной. Остальная же масса населения края была неславянскими туземцами, подчинявшимися этим оккупантам.

Языком колоний был славянский койне – то есть язык, служащий для общения между народами с разными диалектами и языками. Постепенно за долгие годы местное туземное население перенимало этот койне; в Новгородской земле, как пишет академик Янов, этот процесс занял минимум 250 лет – судя по языку берестяных грамот, который из саамского постепенно становится славянским аналитическим языком (с вынесенными за слово флексиями) и только затем нормальным славянским синтетическим. Кстати, об этом пишет и Нестор в «Повести временных лет»: что чудь Ладоги постепенно выучила славянский язык власти и стала после этого называться «словенами» - то есть понимающими слово, в противоположность «немцам», немым – то есть языка не понимающим. Вторыми после ладожской чуди стали перенимать славянский койне такие финские племена, как мурома, весь (вепсы), но у них процесс занял гораздо больше времени, а у более южных финнов непосредственно мордовской Москвы и ее окружения принятие славянского койне затянулось до петровских времен, а кое-где сохранились свои исконные туземные языки – как язык эрзя Рязани или финский говор вятичей.

Во время Золотой Орды Залесье (позже Московия) на три века уходит к этнически родственным народам финно-угров, которые собирали под свою власть ордынские ханы. В этот период на язык региона оказывает огромное влияние тюркский язык (как часть вообще огромного влияния Азии). Показательна книга Афанасия Никитина (конец XV века) о «хождении за три моря». Там автор запросто переходит со славяно-финского койне Московии на ордынский язык, разницы в них не видя, а заканчивает свою книгу благодарственной молитвой: «Во имя Аллаха Милостивого и Милосердного и Исуса Духа Божия. Аллах велик…» В подлиннике: «Бисмилля Рахман Рахим. Иса Рух Уалло. Аллах акбар. Аллах керим». В то время общей для Московии и Орды была религия, являвшаяся гибридом ислама и христианства арианского толка (равно почитали Иисуса и Магомета), а разделение веры произошло с 1589 г., когда Москва приняла греческий канон, а Казань приняла чистый ислам. В средневековой Московии существовало одновременно несколько языков. Около-славянский койне – как язык княжеской знати. Народные языки туземцев (финские). Тюркские языки как религиозные в период пребывания в Орде.

И, наконец, староболгарский язык – как язык православных текстов и религиозных культов. Вся эта смесь в итоге и стала основой для нынешнего российского языка, совпадающего в лексике только на 30-40% с другими славянскими языками. Сегодня российские лингвисты в основном сводят истоки современного российского языка только к двум составляющим: это народный язык России (отнюдь не славянский, а славяно-финский койне с большим тюркским и монгольским влиянием) – и староболгарский, он же «церковнославянский». В качестве третьего языка России можно назвать современный литературный российский язык, который является искусственным кабинетным изобретением, эдаким «эсперанто» на основе двух указанных выше языков-источников.

Покоренные народы воспринимали язык завоевателей, подобно тому, как древние галлы восприняли язык завоевавших их римлян. Но так же как язык романизированных галлов отличался от латыни, так и язык славянизированных финно-угорских племен отличался от древне-украинского языка (языка Древней Руси).

Отличия эти носили определенные лингвистические закономерности и заключались, например, в упрощении слов (гаплология), перестановках букв и слогов (метатеза), выпадении начальных букв, редуцировании гласных и оглушении согласных, утрате или искажении грамматических форм и т.д. Обо всем в рамках статьи рассказать сложно, поэтому рассмотрим лишь наиболее характерные языковые явления в контексте словообразования, фонетики и грамматики.

 

Метаморфозы, которые давно не замечаются

Упрощение слов путем отбрасывания букв и слогов в лингвистике называется гаплологией. И хотя в строгом смысле под данным термином обычно понимается отбрасывание соседних одинаковых слогов, в российском языке это явление получило более широкое распространение, когда не только устраняется повтор какого-то «лишнего» слога, а любой слог (буква) просто отбрасывается безо всяких на то причин. Сравните, например, следующие пары украинских и российских слов: калюжа — лужа, горобина — рябина, каламутный — мутный, розум — ум, колода — лодья, частина — часть, година — год, звитяжець — витязь, обожнювать — обожать, супутник — спутник, крапля — капля. Совершенно очевидно, что российские слова образовались от соответствующих украинских путем отбрасывания слогов и выпадения букв. Приставка «су-» является довольно древней и до сих пор используется в таких российских словах, как сугроб, супруг, суглинок и др., а вот в слове «супутник» буква «у» просто «потерялась», так же как и буква «р» в слове «крапля» (вспомните российские слова, где она сохранилась — «накрапывать», «крапать», «крапленый»).

Характерным для российского языка является также отбрасывание начального «в» в словах перед гласным. Речь идет о следующих украинско-российских соответствиях: він — он, вікно — окно, вогонь — огонь, вістря — острие и т.п. Однако может быть, это не россияне отбросили «в», а, наоборот, украинцы его «добавили». Но как тогда объяснить наличие буквы и звука «в» в таких, например, российских словах, как «восемь» (вместо логичного «осемь»), «вобла» (вместо «обла»), а также в таком диалектном слове, как «вострый», или вполне литературном «навострить»? Только тем, что в них оно сохранилось, а в остальных — утратилось. Интересны здесь и английские параллели. Вспомните, например, слово one (один), которое хотя и пишется без «в», но читается как «ван», или слово window (окно), которое сохранило первичное «в». Сюда же следует добавить и литовское wenas (один).

Отбрасывание начального «в» в российском языке связано с тем, что оно воспринимается как предлог. Именно так, например, столица Польши — Варшава — в некоторых российских диалектах превратилась в Аршаву (сравните фамилию Аршавин).

Кстати говоря, для российского языка характерно отбрасывание звука «в» не только в начале, но и в середине слов. Так, например, он исчез в словах «обязать», «обязательство», «оболочка». Слово «обязать» произошло от слова «обвязать», а слово «оболочка» от «обволочь».

Еще один пример — «выпадение» звука «ш» в сравнительной степени прилагательных и наречий. Сравните, ширше — шире, сильніше — сильнее, сміліше — смелее и т.д. Но в российском языке «ш» (или «ж») в сравнительной степени все же сохранилось, например, в словах «лучше», «глубже».

Еще одно, не менее интересное, явление в языке получило название метатезы, и означает оно перестановку слогов внутри слова. Вот примеры украинско-российских пар слов с перестановкой слогов: долонь — ладонь, ведмідь — медведь, скалозуб — зубоскал, сироватка — сыворотка, пелюсток — лепесток, суворий — суровый, кучерявий — курчавый. Какие же из этих слов являются более древними, а какие образовались в результате перестановки, или попросту говоря «коверканья» слов?

В российском литературном языке имеется устаревшее слово так называемого высокого стиля — «длань». Кроме того, сюда же следует отнести и слова «долина», «дол». Подобные же слова имеются во всех славянских языках, а также наиболее близком им литовском — delnas. Таким образом, форма «долонь» более древняя, чем «ладонь». Слова «ведмідь» и «скалозуб» означают лиц, получивших свои имена по определенному действию, а именно «ведающий мед», «скалящий зубы». Исходя из грамматического правила, что определяющее слово стоит перед определяемым лицом (красивая женщина, толковый специалист и т.п.), первичной (и грамматически более правильной) следует признать форму «ведмідь» и «скалозуб», а не «медведь» и «зубоскал». Слово «сироватка» проверяется словом «сырой», от которого оно и произошло. Что касается слова «суворий», то вспомните хотя бы знаменитого российского полководца Суворова или российское слово «север». В подтверждение первичности слова «суворий» говорят и латинское severus, и английское severe.

Метатеза представляет собой хотя и нерегулярное, но все же довольно распространенное фонетическое явление и, как утверждают лингвисты, наиболее часто встречается в заимствованных (!) словах. Это и понятно. Заимствованное слово лишается поддержки со стороны однокоренных слов родного языка, что способствует меньшей устойчивости слова, перенесенного в чужую языковую среду.

Очень интересно такое явление, как замена одних слов другими в результате смещения понятий. В лингвистике это явление именуется межязыковой ономастикой. Финно-угорские племена, перенимая у христианских миссионеров древне-украинский язык, не всегда воспринимали славянский способ мышления, поэтому зачастую они придавали несколько иной оттенок многим древне-украинским словам, которые в звуковом оформлении остались почти без изменений. Так, например, украинское слово «лихий», т.е. злой, плохой, стало означать «смелый, удалой»; украинское «лаяти», т.е. ругать, — лаять; украинское «дитина», т.е. ребенок, превратилось в «детина», т.е. крепкий, сильный мужчина; украинское «вродливый», т.е. красивый, приобрело противоположный смысл, а именно «уродливый». Таких примеров полного или частичного переосмысления слов можно было бы привести великое множество.

Но особенно четко межязыковая ономастика проявилась в понятиях, связанных с обрядовостью, и, прежде всего, похоронной и свадебной. Известно, что с переходом от обряда трупо-сожжения к обряду трупо-положения, древние славяне выработали соответствующую систему терминов и определений. Так, например, деревянный ящик, в который клали труп, назывался «труна» (от слова «трухла, трухлява»); небольшой холмик, который насыпали на месте захоронения — «гробом» (от «сгребать»), а большой холм — «могилой». Именно так именуется вся эта ритуальная цепочка во всех славянских языках. В российском же языке произошло смещение: труна стала называться гробом, гроб — могилой, а могила — курганом. О том, что гроб — это не деревянный ящик, а именно надгробный холм, осталась память только в таких российских словах, как «сугроб», «надгробие», а также в выражении «гроб Господень», где под гробом понимается склеп.

Такое же смещение понятий имеется и в свадебных обрядах. Сам праздник скрепления брачных уз между мужчиной и женщиной россияне называют «свадьбой», хотя свадьба, то есть сватание, сватьба (укр. «сватання») — это процесс (именуемый также помолвкой), когда к будущей жене еще только засылаются сваты для участия в переговорах. Таким образом, утратилось первоначальное название праздника оформления супружества — «весілля», происходящего от слова «веселиться». Подтверждением первичности слова «весілля» может служить английский язык, где слово marriage (свадьба) происходит от слова merry (веселый).

Своеобразно употребляется в российском языке и слово «невеста» в значении «новобрачная». Большинство филологов склоняются к мнению, что слово это означает «неведомая», то есть «неизвестная». Однако неизвестной она является не для самого новобрачного, а для семьи жениха. Поэтому практически во всех славянских языках слово «невеста» означает «невестку», т.е. жену сына. В украинском языке «невістка» означает именно это понятие, а сама невеста именуется «нареченой», что более соответствует реалиям.

Еще одним примером неверного употребления слов в результате смещения понятий является слово «неделя». В российском языке оно означает период времени, состоящий из семи дней. Однако называть этот период неделей более чем абсурдно, так как шесть дней в неделе посвящены труду. На самом деле неделя — это только один, седьмой день, который является свободным от труда, то есть выходным. Именно так — «неділя», т.е. «день, когда ничего не делают» — и обозначается этот день в украинском языке, а вся семидневка называется «тиждень».

Для российского языка характерно также преобразование или вообще исчезновение некоторых грамматических форм. Так, например, совсем «потеряли» россияне звательный падеж, который и поныне существует как в украинском, так и в большинстве славянских языков. Примером искажения грамматической формы могут служить приветствия. Так, россияне говорят «Добрый день», «Доброе утро», «Добрый вечер». Украинцы же приветствуют с использованием родительного падежа, а именно «Доброго дня», «Доброго ранку» и т.д. Подтверждением того, что именно такая форма является более древней, служит и сохранившееся в российском языке пожелание «Спокойной ночи» (а не «Спокойная ночь»).

От словообразования и грамматики перейдем к фонетике. Одним из наиболее характерных признаков для российского языка является редуцирование. В результате редуцирования конечное «-ти» в глаголах превратилось в «-тъ» (дати — дать, знати — знать, стояти — стоять и т.п.). Результатом редуцирования явилась и утрата мягкого знака в прилагательных (крупьний — крупный, городьский — городской), а также твердого знака перед «я»: вязать, мясо, пять и т.д.

Очень наглядно редуцирование проявляется в так называемом «аканьи». Так, финно-угры в словах с безударным «о» начали произносить его как «а». В современном российском, даже литературном, языке «аканье» стало нормой. В нем, несмотря на написание, никто не выговаривает «молоко», «вода» — говорят «малако», «вада» и т.д. Причина этого состоит в особенностях речевого аппарата финно-угорских племен — автохтонного населения России.

К другим фонетическим влияниям финно-угорского произношения следует отнести «цокание» (сравните: чапля — цапля, колодязь — колодец, танок — танец, квіти — цветы и т.д.), оглушение звонких согласных, когда, например, слова «зуб», «народ» читаются как «зуп», «нарот» и т.д.

Следствием оглушения явилась «потеря» некоторых звуков, произносить которые финно-уграм было тяжело, а именно мягкого «г», слитных звуков «дж» и «дз», являющихся звонкими аналогами звуков «х», «ч» и «ц». В некоторых словах изменилось даже написание этих звуков, например, бджола — пчела, джміль — шмель и т.д.

Очевидно под финно-угорским воздействием многие окончания в древне-украинских прилагательных на «-ий» были заменены на «-ой». Сравните, например, такие пары слов, как молодий — молодой, живий — живой и т.д. Это же отразилось и в фамилиях: Толстой, Дикой, Руцкой и т.д. Любопытно, что даже чисто украинским фамилиям также заменили окончание, например, Швидкой.

Из всех славянских языков особенностью только современного российского языка является также усиленное развитие так называемого «йотирования», приведшее к тому, что подавляющее количество слов с исконным, свойственным всем другим славянским языкам «э» превратилось в «е», т.е. в «й+э». Из всех слов, пожалуй, лишь слова «этот», «эта», «это», «эти» сохранились без йотирования. Все другие слова: этаж, электричество, экипаж и т.д. —иностранного происхождения. Получается странное явление: звук «э» в российском языке вроде бы не забыт, но в российских словах его уже нет.

Еще одним серьезным влиянием, которому подвергся российский язык, было существенное воздействие церковнославянского (староболгарского) языка. При этом церковнославянское языковое влияние проявляется не только в старых памятниках письменности, но и в современном литературном российском языке. Сегодня многие российские лингвисты признают, что целый ряд особенностей современного российского литературного синтаксиса, в отличие от разговорной российской речи (!), является наследием или дальнейшим развитием синтаксических черт церковнославянского языка. Староболгарскими по происхождению или образованными позже по церковнославянским образцам являются многие термины и названия отвлеченных понятий в российском языке. Это проявляется как в фонетике, так и в словообразовании и морфологии современного российского литературного языка.

Почему нынешний российский язык более похож на болгарский и сербский языки, чем на белорусский и украинский? (При этом в одну языковую группу с российским относят почему-то именно эти два языка, а не болгарский и сербский.) Это кажется странным, ведь территориально Россия не граничит с Балканами, а граничит с белорусами и украинцами, у которых в языках почти нет никакого болгарского влияния, а если оно и находится, то это – привнесенные уже через Россию балканские языковые реалии. Но дело в том, что в России своих коренных славян не было (кроме массовых порабощений белорусов и украинцев в ходе войн Московии против ВКЛ и Речи Посполитой: только в войне 1654-1667 гг. московиты захватили в рабство несколько десятков тысяч белорусов). А потому изучение туземцами Московии славянского языка шло через религию, которая опиралась на староболгарские тексты. Вот почему мордва Рязани, Москвы, Тулы, Костромы, Вятки, Мурома и прочих финских земель познавала славянский язык от болгарского языка – не имея своего местного славянского. И по этой причине даже то небольшое славянское содержание нынешнего российского языка (около 30-40% славянской лексики против 60-70% лексики финской и тюркской) – оно не общее с белорусами и украинцами, а общее с болгарами, от болгарских книг. А вот в Беларуси и Украине ситуация была иной: тут местное население все-таки имело народные славянские говоры, которые и не позволили внедряться болгарской лексике из православных книг, подменяя свою исконную местную славянскую лексику.

Так, например, под воздействием церковнославянского в российском языке слоги — «оро-», — «ере-», — «оло-» были заменены на — «ра-», — «ре-», — «ла-», (огорожа — ограда, морок —мрак, дерево — древо, голова — глава и т.д.), звуки «щ», «ж», «дж» заменены сочетанием «жд» (дощ — дождь, кожний — каждый, одежа — одежда, збуджувати — возбуждать и т.д.). Суффиксы — «ач», — «оч» заменились на — «тель» (читач — читатель, слухач — слушатель и т.д.), суффикс — «ство» на суффикс — «ствие» (дійство — действие, слідство — следствие и т.д.). К словообразовательным признакам церковнославянизмов относятся также неполногласные приставки вроде «пре-», «пред-», «чрез-», а также приставки «из-» («ис-»), «воз-» («вос-») и другие.

Очевидно, приведенного материала вполне достаточно, чтобы убедиться в огромном воздействии на российский язык (гораздо более значительном, чем на украинский язык) церковнославянского языка. В российском языке церковнославянизмы являются важнейшим компонентом его структуры, определяют в известной мере его характер и историческое развитие, в то время как в украинском они представляют всего лишь дополнительный элемент.

 

Славянский ли язык России?

Есть три момента, которые усиленно прячут все российские лингвисты (хотя, как в народе говорят, шила в мешке не утаишь).

1) До XVIII века язык Московии не считался никем в мире русским языком, а назывался конкретно языком московитов, московитским.

2) Русским языком до этого времени назывался именно и только украинский язык.

3) Язык Московии – московитский язык – не признавался до этого времени европейскими лингвистами (в том числе славянских стран) даже славянским языком, а относился к финским говорам.

Конечно, сегодня все не так: ради имперских интересов завоевания славянских стран Россия оказала огромное влияние на свою лингвистическую науку, ставя ей задачу придания языку России «славянского статуса». Причем, если бы западнее России жили германские народы, то точно так она бы доказывала, что русский язык – из семьи германских языков: ибо таков был бы заказ Империи. И языковые реформы российского языка, начатые еще Ломоносовым, были как раз направлены на акцентирование его слабых славянских черт. Однако, как писал еще 150 лет назад польский славист Ежи Лещинский о родственных славянам западных балтах, «прусский язык имеет намного больше оснований считаться славянским, чем великорусский, у которого с польским языком и другими славянскими гораздо меньше общего, чем даже у западно-балтского прусского языка». Напомню, что Россия стала называться «Россией» впервые официально только в 1721 году при Петре I, который считал прежнее название – Московия – темным и мракобесным. Петр не только стал насильно брить бороды, запретил ношение всеми женщинами Московии чадры на азиатский манер, но и в поездках по Европе добивался от картографов, чтобы отныне на картах его страну называли не Московией или Московитией, как прежде, а Россией. И чтобы самих московитов стали впервые в истории считать славянами, что было общей стратегией по «прорубанию окна в Европу» – вкупе с просьбой Петра перенести восточную границу Европы от границы между Московией и ВКЛ теперь уже до Урала, включая тем самым впервые в истории географически Московию в состав Европы. До этого польские и чешские лингвисты, и создатели славянских грамматик четко разграничивали руську мову (украинский язык) и московитский, а сам этот московитский язык не причисляли к семье славянских языков. Ибо язык Московии был скуден на славянскую лексику. Как пишет российский лингвист И.С. Улуханов в работе «Разговорная речь Древней Руси» («Русская речь», №5, 1972), круг славянизмов, регулярно повторявшихся в живой речи народа Московии, расширялся очень медленно. Записи живой устной речи, произведенные иностранцами в Московии в XVI-XVII веках, включают только некоторые славянизмы на фоне основной массы местной финской и тюркской лексики. В «Парижском словаре московитов» (1586) среди ВСЕГО СЛОВАРЯ народа московитов находим, как пишет И.С. Улуханов, лишь слова «владыка» и «злат». В дневнике-словаре англичанина Ричарда Джемса (1618-1619) их уже больше – целых 16 слов («благо», «блажить», «бранить», «воскресенье», «воскреснуть», «враг», «время», «ладья», «немощь», «пещера», «помощь», «праздникъ», «прапоръ», «разробление», «сладкий», «храмъ»). В книге «Грамматика языка московитов» немецкого ученого и путешественника В. Лудольфа (1696) – их уже 41 (причем, некоторые с огромным финским «оканьем» в приставках). Остальная устная лексика московитов в этих разговорниках – финская и тюркская.

У лингвистов той эпохи не было никаких оснований относить язык московитов к «славянским языкам», так как самих славянизмов в устной речи не было (а именно устная речь народа является критерием). А потому и разговорный язык Московии не считался ни славянским, ни даже около славянским: крестьяне (от «христиане», а не как на Руси «селяни») Московии говорили на своих финских говорах. Характерный пример: государственного языка не знал и мордвин Иван Сусанин Костромского уезда, а его родня, подавая челобитную царице, платила толмачу за перевод с финского костромского на «государев» язык. Забавно, что сегодня абсолютно мордовская Кострома считается в России «эталоном» «русскости» и «славянства» (даже рок-группа есть такая, поющая мордовские песни Костромы на российском языке, выдавая их за якобы «славянские»), хотя еще два столетия назад никто в Костроме по-славянски не говорил. И тот факт, что Московская церковь вещала на староболгарском языке (на котором писались и государственные бумаги Московии), - ничего не значил, так как вся Европа тогда в церквях говорила на латыни и вела делопроизводство на латинском языке, и это никак не было связано с тем, что за народы тут проживают. Напомню, что после Люблинской унии 1569 года, когда белорусы создали с поляками союзное государство – Республику (по-польски – Речь Посполитая), ВКЛ сохраняла своим государственным языком русинский, а Польша ввела государственным латинский язык. Но это вовсе не говорит о том, что народный язык поляков – это латинский язык. Точно так и российский язык не был тогда народным в Московии-России – пока российские деревни его не выучили. Вот еще пример: сегодня (и исстари) в деревнях Смоленской, Курской и Брянской областей (входивших когда-то в состав ВКЛ) говорят вовсе не на российском, а на белорусском языке. На литературном российском там не говорят, как и никто не «окает» - отражая финский акцент, а говорят совершенно на том языке, на котором говорят селяне Витебской или Минской областей. Любой лингвист должен делать один вывод: в этих российских областях живет белорусское население, ибо говорит на белорусском языке. Но это население относят этнически почему-то к «окающим» восточным соседям, которые во времена Лудольфа там знали только 41 славянское слово. И.С. Улуханов пишет, что говоря о существовании у московитов двух языков – славянского (церковного староболгарского) и своего московитского, В. Лудольф сообщал в «Грамматике языка московитов»: «Чем более ученым кто-нибудь хочет казаться, тем больше примешивает он славянских выражений к своей речи или в своих писаниях, хотя некоторые и посмеиваются над теми, кто злоупотребляет славянским языком в обычной речи». Удивительно! Что же это за такой «славянский язык» Москвы, над которым посмеиваются за употребление славянских слов вместо своих слов финских и тюркских?

photo106Такого не было в Беларуси-ВКЛ – тут никто не смеется над людьми, использующими в речи славянские слова. Наоборот – никто не поймет того, кто строит фразы, используя вместо славянской лексики финскую или тюркскую. Этого «двуязычия» не существовало нигде у славян, кроме как в одной Московии. (Кстати, Статуты ВКЛ были написаны на самом чистом славянском языке – русинском – государственном в Великом Княжестве Литовском и Руськом, сугубо славянском государстве, где литвинами были – нынешние белорусы, а русинами – нынешние украинцы.) Эта проблема «двуязычия» из-за отсутствия в России народной славянской основы преследовала всегда и создателей литературного российского языка. Он прошел «стадии развития термина», называясь вначале московитским, затем российским при Ломоносове – до 1795 г., затем при оккупации Россией в 1794 году (закрепленной формально в 1795 г.) Беларуси, Западной и Центральной Украины пришлось его менять на «великорусское наречие русского языка». Именно так современный российский язык фигурировал в 1840 году в названии словаря Даля («ТОЛКОВЫЙ СЛОВАРЬ ВЕЛІКОРУССКОГО НАРЕЧІЯ РУССКОГО ЯЗЫКА», где под самим русским языком вообще понимался белорусский, украинский и российский). Сегодня все российские лингвисты ненаучно исказили название словаря Даля до «Толковый словарь живого русского языка».

В 1778 году в Москве была издана брошюра писателя и лингвиста Федора Григорьевича Карина «Письмо о преобразителях российского языка». Он писал: «Ужасная разность между нашим языком [всюду в работе он называет его «московским наречием»] и славянским часто пресекает у нас способы изъясняться на нем с тою вольностию, которая одна оживляет красноречие и которая приобретается не иным чем, как ежедневным разговором. …Как искусный садовник молодым прививком обновляет старое дерево, очищая засохлые на нем лозы и тернии, при корени его растущие, так великие писатели поступили в преображении нашего языка, который сам по себе был беден, а подделанный к славянскому сделался уже безобразен». «Беден» и «безобразен» - это, конечно, расходится с будущей его оценкой как «великий и могучий». Оправданием тут служит факт, что Пушкин пока не родился для молодого зеленого языка, созданного только что экспериментами Ломоносова. Опять обращаю внимание: этой проблемы никогда не было у белорусов, поляков, чехов, болгар, украинцев, сербов и остальных славян – где язык селян органично становится языком страны и народа. Это чисто российская уникальная проблема – как сочетать финский язык крестьян со славянским языком государства? Например, в Беларуси это нелепо: спорить о возможном «засилии славянизмов в письменной речи», подразумевая, как в России, засилие болгарской лексики, когда сама белорусская лексика является такой же совершенно славянской лексикой и такими же славянизмами – то есть нет самого предмета для такого спора, ибо славянизмы болгарского языка никак не могут «испортить» и без того основанный только на славянизмах белорусский язык – маслом масло не испортишь.

В итоге российские лингвисты героически порывают «пуповину» многовековой связи культуры Москвы с болгарским языком, который дружно находят «чуждым», «вычурным в условиях России», «тормозящим становление литературного российского языка». И отвергают болгарский язык, смело падая в лоно народного языка («московского наречия»), который на 60-70% процентов состоит из неславянской лексики. Великими деятелями, которые совершают эту языковую революцию в России, Ф.Г. Карин в своей работе называет Феофана Прокоповича, М.В. Ломоносова и А.П. Сумарокова. Так в самом конце XVIII века Россия отказалась от следования болгарскому языку, который ее веками, как веревочка, удерживал в славянском поле и обращал «во славянство», - и стала лингвистически себя считать свободной и суверенной, признавая своим языком теперь не болгарский, а тот народный язык славянизированных финнов, который отнюдь не имел, как болгарский, явных славянских черт. Патриотизм победил славянское единство.

 

Настоящий руский язык (руська мова)

Мелетий Смотрицкий, белорусский просветитель, работавший в Вильно и Киеве, автор изданной в 1619 году в Евье «Граматiки словенскiя правильное синтагма», задолго до «революционера» московитской лингвистики Ломоносова, создателя грамматики российского языка, издавал научные основы языка русинов. Как и в Грамматике Л. Зизания, он четко отличал староболгарский церковный язык от нашего:

«Словенски переводимъУдержи языкъ свой от зла и устнъ своъ же не глати лсти.

Руски истолковуемъГамуй языкъ свой от злого и уста твои нехай не мовятъ здрады».

Абсолютно ясно (как и далее по его книге), что руским языком автор считает нынешний украинский язык (точнее – тот русинский язык, который в его время был общим для белорусов и украинцев). А вовсе не язык Московии. «Нехай», «мовять», «здрады» - это чисто белорусско-украинские слова, которые Мелетий Смотрицкий называет «переводом на руский язык». Ясно, что это всем бросается сразу в глаза, поэтому автор статьи в журнале «Русская речь» «Московское издание Грамматики М. Смотрицкого» доктор филологических наук В.В. Аниченко из Гомельского государственного университета облекает язык, на который Смотрицкий переводит церковно-болгарский язык, в такую формулу: «так называемый «русский»». Так называемый Мелетием Смотрицким? И так называемый всем народом ВКЛ и Руси той эпохи? Тут явно желание доктора наук не будоражить российских коллег: мол, все нормально – то, что у нас народ называл исстари руским языком, - это только «так называемый «русский язык»». А «не так называемый», настоящий – был только у России. Староболгарский по содержанию. А Мелетий Смотрицкий заблуждался в терминах. Ненаучно перевирать средневековых авторов. Если они четко пишут, что руский язык – это по своему содержанию именно украинский язык, а не московский, то зачем юлить? Зачем переписывать историю? Тем более что в таком ненаучном подходе сам нынешний украинский язык становится аномалией – с Луны упал на Киев, чужд, потому что «так называемый». А ведь книги Мелетия Смотрицкого показательны: руское – это наше народное исконное, что само собой и сегодня есть в реалиях украинского и белорусского языков, а российское – это не русское, а основанное на староболгарском. И переводы, которые делает в книге Мелетий Смотрицкий со староболгарского на руский – это фактически переводы с российского на руский – на украинский и белорусский. Тут нет ничего этнически российского, что ныне именуется «русским», а есть только староболгарское, которое нуждается в переводе на руский язык – для белорусов и украинцев, тогда именовавшихся литвинами и русинами.

 

Алфавит

Всеобщее заблуждение: в России все считают, что пишут на «кириллице», хотя на ней никто в России не пишет. Там пишут на совершенно другом алфавите, весьма мало связанном с кириллицей – это введенный Петром I «гражданский алфавит». Он кириллицей не является, так как Кириллом и Мефодием не создавался. Это имперский российский алфавит, который Россия в царский и советский период старалась распространить у всех соседей, даже тюрок и финнов. Старается это делать и сегодня: не так давно Дума запретила Карелии и Татарстану вернуться к латинице, называя это «сепаратистскими происками», хотя именно латиница более удачно отражает языковые реалии языков финнов и татар. Вообще же это выглядит полным абсурдом: выходит, что Кирилл и Мефодий создавали письменность вовсе не болгарам и чехам для возможности им читать византийские библии, а для татар, исповедующих ислам. Но зачем мусульманам православный алфавит? Второе заблуждение в том, что кириллица считается «славянским алфавитом». Это на самом деле лишь слегка измененный греческий алфавит, а греки – это не славяне. Да и более половины славянских народов пишут на латинице, а не на кириллице. Наконец, это – алфавит церковнославянских – то есть староболгарских – книг, это болгарский алфавит, а вовсе не свой руский, белорусский или украинский. Ссылаться на религиозные православные традиции тут просто нелепо, потому что в средние века вся католическая Европа в религии использовала латынь – является ли это основанием, чтобы все страны эти отказались от своих национальных языков и вернулись к латыни? Нет, конечно. Кстати, белорусский алфавит сегодня должен быть латиницей, а не кириллицей (точнее – алфавитом Петра I), так как белорусский литературный письменный язык на протяжении веков формировался как язык на основе латиницы, а все основатели белорусской литературы писали на латинице. Напомню, что после российской оккупации ВКЛ 1795 года царь запретил своим указом белорусский язык в 1839 году (в 1863 запретил религиозную литературу уже на украинском языке, в 1876 – все виды литературы на украинском языке, кроме беллетристики). На Украине литературный язык формировался на основе кириллицы, а вот в Беларуси – на основе латиницы, и в XIX веке и в начале XX века белорусская периодика выходила на латинице - «Bielarus», «Bielaruskaja krynica», «Nasza Niwa» и т.д. (хотя под шовинистическим давлением царизма стали появляться издания и на кириллице). В СССР белорусская латиница была вообще запрещена как «западничество» и как напоминание о другом выборе белорусов-литвинов – о многовековой жизни в Речи Посполитой, вместе с поляками, чехами и словаками, а не в составе России.

После распада СССР в 1991 году на латиницу вернулись 4 республики – Молдова, Азербайджан, Узбекистан и Туркменистан. Пятой в их числе должна быть обязательно и Беларусь, потому что сегодня мы должны переводить на нынешний, созданный реформами Сталина, искусственный и исковерканный «белорусский» язык творения основателей белорусской литературы. Это, конечно, абсурдно. И какое отношение к светской Беларуси имеет нынешний греческий алфавит? Да никакого. А ведь поляки – это и славяне, и соседи, а с неславянской Грецией белорусы не граничат и ничего общего с ними вообще не имеют. Когда большевики захватили власть в России, то их комиссары осуществили реформу великорусского языка. Во-первых, его переименовали в просто «русский» - дабы вычленить «великодержавное имперское» «велико-», одновременно изменяя национальность великороссов на «русских». Что безграмотно, ибо нет в славянских языках такого, чтобы название национальности вдруг было прилагательным, а не существительным (но что вы хотите от авторов нововведения Троцкого и Свердлова – евреев, мало разбиравшихся в нюансах славянских языков). И это одновременно неверно научно и политически, так как ранее единый (пусть и искусственно) в царской России «русский» народ Беларуси, Украины и России теперь сводился только к народу одной РСФСР, а Беларусь и Украина теперь уже не считались Русью и «русскими», ибо «русскими» теперь стали великороссы – только часть существовавшего при царизме «русского» народа. Во-вторых, Троцкий и Свердлов провели глубокую реформу великорусского языка, создав «новый гражданский алфавит». А в-третьих, Троцкий настаивал на переходе великорусского языка на латиницу – «в целях мировой революции», и если бы его точка зрения победила, то алфавитом РСФСР и затем СССР стала бы латиница.

Permia mapА в 1991 году Ельцин торжественно возвращал бы Россию на свою кириллицу. Идея Троцкого была потому не принята, что российская литература создавалась именно на кириллице, а Пушкин на латинице не писал. Все выше сказанное позволяет понять, почему в России такое значение отводится культу Кирилла и Мефодия, которые, собственно говоря, никогда к России никакого отношения не имели, ибо умерли задолго до принятия Русью-Украиной (Киевом) христианства, а никакой Московии или тем более России в их времена не существовало на просторах Великой Мордовии Эрзя-Рязани (ее столицы) и Великой Пермии – государств, существовавших при Кирилле и Мефодии на месте нынешней России. Ибо они создали в Моравии квазигреческий алфавит для чехов раньше высадки в районе саамского Нево-моря (Ладоги) колонистов-ободритов Рюрика и никаких славян там просто тогда НЕ БЫЛО. И некому было давать «славянский алфавит на основе греческого». РПЦ Москвы, российские историки и идеологи так активно раздувают культ Кирилла и Мефодия, чтобы этим сокрыть огромные противоречия в их представлениях о себе как о якобы «славянах» – и сокрыть «нежелательные» факты, этому мифу противоречащие (то есть – это вообще вся историческая, этнографическая и лингвистическая фактура). Самое забавное в том, что сами чехи, ради создания алфавита которых приехал араб Кирилл, его вообще никак не почитают – вообще о нем не помнят, хотя его возвели в культ в России, куда он не приезжал. Как говорится, вот уж не знаешь – с кем найдешь, а с кем потеряешь…

 

Кто «старший брат»?

Как же случилось, что исконно славянский, древне-украинский язык оказался в положении «младшего брата»?

В конце XVIII века царское правительство, ликвидировав политическую автономию Украины, поставило целью полностью нивелировать и украинский народ, влить его в великорусскую нацию. Литература, образование на украинском языке не только не развивались, но и преследовались. Если во второй половине XVII — в начале XVIII столетий украинская культура, представленная такими ее творцами, как Ф. Прокопович, С. Яворский, Е. Славинецкий и другие, оказывала огромное влияние на развитие российской, пробуждая в ней интерес к мировой цивилизации, то со второй половины XVIII столетия начинается постепенный процесс поглощения украинской культуры российской. Украинский язык объявляется провинциальным, простонародным и если и используется просвещенными украинцами, то в большинстве случаев для шутки, анекдота. С тех пор серьезные труды, в том числе исторические и по сути своей патриотические (например, знаменитая «История Русов»), писались на российском языке.

Иван Котляревский и его последователи, среди которых и великий Кобзарь, возродили украинский народный язык, сделав его литературным. И хотя в царской России для развития украинского языка были отнюдь не тепличные условия, все же решающий удар по нему нанесли большевики. Поиграв в «украинизацию», советское правительство начало проводить последовательную политику вытеснения украинского языка практически изо всех сфер общественной жизни. В сталинскую, как впрочем, и в последующую эпоху процесс идеологизации и мифологизации коснулся не только истории, но и такой, казалось бы, далекой от политики сферы, как язык. Несмотря на декларируемое равенство народов, лишь один язык объявлялся языком «межнационального общения» (читай государственным), остальным же была уготована участь провинциальных, или, если хотите, местных языков.

Длительное применение запретительных мер в отношении украинского языка и культуры российским царизмом, «интернационалистическая» политика советского режима привели к тому, что ментальность многих украинцев трансформировалась в сторону пассивного принятия установившегося порядка вещей, конформизма с более агрессивным и настырным «братом». Как отмечал М. Грушевский, произошло «самоотречение малороссов». Это, в частности, можно наблюдать и на отношении к своему языку многих украинцев, которые не хотят учиться говорить по-украински, стесняются языка своих предков.

Между тем еще Г.Ф. Квитка-Основьяненко в декабре 1841 года в письме к известному российскому издателю А.А. Краевскому, дискутируя о необходимости развития украинской литературы, писал, что «о малороссийском языке нельзя спорить, не знавши обеим сторонам его в совершенстве». И далее, сетуя на то, что молодым украинским литераторам не дают возможности печататься в российских журналах, писатель отмечал: «Дайте нашим юношам возмужать, опериться, т.е. познакомиться с пером, — они докажут и утвердят, что великороссийский язык есть только наречие нескольких губерний, дитя, и то не старшее, нашего языка, старшего сына коренного славянского».

На давность украинского языка, его первенство среди братских славянских языков указывали также многие зарубежные и отечественные ученые, такие как К. Абель, П. Шафарик, М. Красуский, А. Шахматов, М. Максимович, П. Лукашевич, М. Драгоманов, А. Крымский, А. Потебня, С. Смаль-Стоцкий и другие.

Однако неправомерно считать какой-то язык лучшим, а какой-то худшим. Вульгарная аксиология (теория оценок) не в состоянии объективно оценить язык, а лишь выделяет несущественные признаки того или иного языка, зачастую гипертрофируя их.

Вместе с тем, необходимо помнить, что в мире существует множество различных языков (по данным ЮНЕСКО, их насчитывается свыше двух тысяч), и все они разные, то есть чем-то отличаются один от другого. Отличаются по числу говорящих, по развитости общественных функций, типу морфологии и синтаксиса, наличию и характеру письменности и, наконец, по времени происхождения.

Существующие на сегодняшний день данные лингвистической науки позволяют со всей уверенностью считать, что украинский язык не только древнее своего «собрата» российского языка, но и до сих пор остается более непосредственным и свежим, сохранившим нетронутыми множество исконно славянских слов и понятий. Очевидно, поэтому в поисках меткого, «самовитого» слова в разное время к нему не единожды обращались многие известные российские писатели и поэты. 


По материалам:

Владимир СЕЛЕЗНЕВ, журналист, г. Днепропетровск День kiev.ua

Вадим Ростов Независимый финно-угорский портал

Контакти

З питань організації навчань:

  • Email : Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. Вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.
  • Святослав : (+38) 095-577-7084 
  • Вітер : (+38) 050-382-0842

З питань щодо роботи сайту та форуму:

  • Email : Ця електронна адреса захищена від спам-ботів. Вам потрібно увімкнути JavaScript, щоб побачити її.

Інформація

ДОПОМОГТИ ПРОЕКТУ
На сайті Один гість та користувачі відсутні
Перегляди статей
2044663